Ответить в теме

[QUOTE="politrussia, post: 931, member: 276"]

Иллюстрация: John Tenniel


— Пойми, «Анонимный интернационал» — это не моя и не наша основная работа. Мы не занимаемся ей постоянно. «Шалтай-Болтай» — это побочный продукт других игр. Мы занимаемся IT-безопасностью и… Как это сказать?


— Опасностью?


— Да. И IT-опасностью.


— Взломами?


— Неточная формулировка. Мы занимаемся получением доступа. Не обязательно путем взлома.


— Но взломать можете?


— Конечно. Но чаще доступ или информацию можно получить другими путями. Например, сходить за человеком в кафе, посмотреть, что он набирает [на клавиатуре]. Иногда, чтобы получить информацию, нужно убеждать. Иногда добрым словом, иногда другим, иногда деньгами, иногда менять одну информацию на другую информацию. Часто проходят мимо нас проекты, тесно связанные с Кремлем. После основной работы всегда остается то, что не пригодилось. Эта информация попадает в «Анонимный интернационал».


— У вас много клиентов?


— У нас есть постоянный небольшой круг клиентов. Нам хватает. Ценник на нашу работу начинается от нескольких десятков тысяч долларов. Про верхнюю планку говорить не буду. Нам всем хватает на жизнь и путешествия.


— Кто ваши заказчики? Кому вы продаете информацию?


— По нашей основной работе мы получаем заказы и от государственных структур, и от частных лиц. Никогда не работаем с теми, кто связан с наркотиками. Но мы утверждаем, что мы независимая команда. Просто часто невозможно понять, кто заказчик. Бывает, добываем информацию для посредников, не зная конечного заказчика.


У собеседников «Медузы» в администрации президента нет единого мнения о том, кто стоит за «Анонимным интернационалом». Они гадают: одни полагают, что это сам Тимур Прокопенко, другие, что это люди Алексея Громова (поскольку про него не было публикаций), третьи — что это Владислав Сурков. «Самое смешное, что всем как-то вообще параллельно, ну типа есть и есть, — рассуждает один из сотрудников управления внутренней политики. — Вначале все на шухере были, летом, например, а сейчас нет. Вообще, тут все вроде как бьются очень давно. Одна группа в свое время даже дошла в своих поисках до Лондона, а потом следы теряются. Но большинство мыслей о конторе. У чуваков уйма информации и их никто не может спалить».


— Мы знаем, что нас ищут, — говорит Льюис. — С мая работает по нам один генерал, сначала работало МВД, потом ФСБ и ФСО. У нас есть десяток эсэмэсок Прокопенко, в которых этот генерал докладывает, что вот-вот, мы уже близко, почти подобрались, ага. Летом через посредников на нас вышли люди, которые попросили взломать аккаунты «Анонимного интернационала», конечно, не зная, что мы — это они и есть. И главной целью ставили не взлом, а последующее выяснение личностей участников. Мы заломили ценник в 100 тысяч долларов. И они отказались. Хотя я не очень понимаю этого, потому что цена-то и не такая большая.


— Значит, ваша основная работа — это сбор компромата?


— Нет. Мы занимаемся изменением реальности. Иногда по работе нужно не просто собрать информацию.


— Ничего не понятно.


— У О’Генри есть рассказ — не помню название — про то, как молодой человек никак не может сделать предложение девушке, потому что она очень занята (имеется в виду рассказ «Золото и любовь» — прим. «Медузы»). И вот случается так, что молодой человек попадает с этой девушкой в пробку, еще какие-то события происходят, и он объясняется ей в любви. А потом к отцу приходит человек со сметой: вот столько нужно заплатить таксистам, вот это полицейским, всем, кто участвовал в пробке. Мы занимаемся примерно тем же. Чтобы человек оказался или не оказался в определенном месте, чтобы информация было выложена в определенный момент.


— Приведите пример изменения реальности.


— По основной работе мы добились отставки губернатора. Положили нужному человеку на стол папочку. Я не буду называть имена.

* * *


Иллюстрация: John Tenniel


29 декабря 2014 года Льюис сидел перед ноутбуком с чашкой любимого черного высокогорного гималайского чая. В чате был только Болтай. Немного посовещавшись, они решили выложить часть почтовой переписки Тимура Прокопенко, Болтай опубликовал ссылку на архив в твиттере. Затем Льюис написал в чате: «Все, я спать».


— Ничего необычного, никакой нервозности, никакого большого события [в публикации переписок] для нас [нет], — объясняет он.


— Кто принимает решение о публикации файлов?


— Все вместе обсуждаем. Но могу и я один принять решение опубликовать.


— Что больше всего вызывало споров?


— Гиркин, конечно. Болтай у нас самый радикальный, говорил «выкладывать по полной нужно этого г****на». Шалтай наоборот. Ну, а техникам было по-барабану. А Прокопенко не вызывал споров. То, что мы выложили тогда сначала фотографию Потупчик, было открыткой Прокопу. Он сразу понял, что у нас есть. Вообще, мы выкладываем только общественно полезную информацию. Никогда не выкладываем личную.


— Значит, запрет только на личную?


— Мы не будем никогда публиковать гостайны.


— Если бы у вас были данные вроде файлов Сноудена, выложили бы?


— Скорее, нет. Не все нужно выдавать.


— А если файлы говорят о государственном преступлении?


— Тогда выложим.


— Но Сноуден выложил файлы о государственном преступлении.


-То, что он выложил, всем специалистам знающим было давно известно.


— Как файлы к вам попадают, кроме взлома? Кто источники?


— Некоторым сотрудникам администрации президента нравится, что они причастны к борьбе. Когда приезжаю в Москву, встречаемся с некоторыми за ланчем, я даю информацию, мне дают информацию. В основном, источники — это многолетние знакомые там. Но некоторые дают информацию нам по основной работе, не зная, что мы «Анонимный интернационал». А вот с незнакомыми инициативщиками мы не работаем. Очень сложно проверить.


— Про кого будут следующие сливы?


— У нас примерно два терабайта файлов. Есть много файлов о людях, близких к ВВП. По Прокопенко мы выложили только 10%. У нас 40 тысяч смс, там большая переписка с либеральными журналистами, например. Знаем, что самая частая версия, что работаем на Громова, но то, что ничего не публиковалось о нем, не значит, что ничего не будет опубликовано.


— Значит, будет?


— Я сказал: не значит, что ничего не будет опубликовано.


— Почему такое внимание Прокопенко уделяете?


— Мы за Прокопенко наблюдаем больше двух лет. Сейчас он переходит на другую работу (вместо информационной политики займется федеральными выборами — взаимодействием с партиями, Центризбиркомом, молодежными организациями — прим. «Медузы»). Нам показалось важным показать напоследок, чем он занимался в последнее время.


Льюис достает из сумки ноутбук. Долго роется в файлах, потом разворачивает экраном ко мне. На нем — Дмитрий Медведев, развалившийся на стуле в рабочем кабинете, на столе много разноцветных папок. «Вот на столе папочки, в них самое интересное, до них бы добраться», — говорит Льюис. По его словам, после публикаций «Анонимного интернационала» в АП всем сотрудникам запретили пользоваться нерабочей почтой. Сейчас у каждого сотрудника есть защищенная рабочая почта, на которую можно зайти только с определенного IP и с определенного компьютера, но, говорит Льюис, все сотрудники выше помощника вице-премьера эти предписания не соблюдают: «Не придет же фэсэошник к Дворковичу и не скажет: ну-ка, давай-ка выключай».


Фото: Даниил Туровский / «Медуза»


Мы выходим на улицу.


— Я когда тебя увидел — с рюкзаком и наушниками — подумал, что ты легко можешь меня и записать, и сфотографировать, — говорит Льюис. — И выложить завтра мою фотографию.


— И что вы тогда делать будете? Если выложу.


— Больше не приеду в Россию. — говорит он спокойно. — Напротив твоей фамилии поставлю галочку и при случае подставлю. Ну, а так? Прокопенко киллеров пришлет, что ли? Хотя… Ну как меня можно найти в Азии? Это невозможно.


Я спрашиваю, можно ли сфотографировать его ноутбук или шляпу. Льюис вешает шляпу на забор — так, чтобы не было никаких вывесок на фоне. «Очень легко потом приехать сюда, дать денег и получить записи с камер наблюдения», — объясняет Льюис, покупая на улице апельсиновый сок. Он достает из сумки небольшую бутылку джина, отхлебывает; выуживает из кармана одноразовый телефон, который использовал для связи со мной. Платком стирает отпечатки пальцев, вынимает сим-карту и аккумулятор, выбрасывает их в разные мусорные ящики и убегает на поезд в аэропорт.

[/QUOTE]

Сверху